Поиск детей - кто, если не мы?

Ушла и не вернулась

12-летняя жительница Асбеста Даша Бурдина пропала еще 22 октября. Утром она вышла из дома и отправилась на занятия. Последний раз ее видели на автобусной остановке, в ста пятидесяти метрах от школы. Там ее встретили одноклассницы - они заходили в киоск за газировкой. Но когда девочки вышли на улицу, Даши, которая минуту назад грустно сидела на скамейке, уже не было.

Оперативники сбились с ног в поисках ребенка. Полицейским физически не хватало людей для того, чтобы прочесать Асбест и ближайшие леса. Тогда на следующий день на помощь сыщикам пришли волонтеры из добровольного движения «Поиск детей».

Увидев в Интернете объявление о том, что на площади 1905 года в Екатеринбурге собирают группу по поиску Даши, я связался с координатором Ильей Смышляевым. А потом выехал на место.

В зоне отчуждения рядом с карьером можно спрятать все, что угодно

До Асбеста меня добросили две сестры - Юля и Оля. Обе жительницы Среднеуральска откликнулись на мольбу о помощи и, оставив пятилетних сыновей на родню, сорвались на поиски.

- Чужих детей не бывает, - кратко пояснили девушки-волонтеры свой порыв.

Примерно то же самое говорил мне и сам Илья Смышляев:

- Кто, если не мы? Все просто. Это как порыв души. Ведь кто-то сдает кровь, потому что хочет помочь. А мы ищем пропавших детей. В России за год теряются около пятнадцати тысяч детей. Полторы тысячи из них не находят никогда. Но мы должны попытаться - вдруг, поможем кого-то спасти?

В зоне отчуждения

В Асбесте два оперативника уголовного розыска, встретив нас возле райотдела, провели на место и поставили задачу: прочесать несколько ступеней карьера.

- Девочка могла сорваться и упасть вниз. Либо ее могли скинуть, - пояснили полицейские.

Спустившись на первую, если считать сверху, ступень карьера, мы двинулись вдоль борта, выстроившись цепью. Сосенки, желтые от недостатка полезных минералов, успели вымахать по пояс и цеплялись за одежду. Крупные валуны кое-где присыпаны снегом, а частично - чернеют от влаги. И каждое такое пятно словно кричит мне: «А может быть, Даша тут?!» И я рвусь на этот зов, осматриваю камни со всех сторон, стараюсь заглянуть и под них. Так же поступали все мои товарищи. Скажу цинично, но в этом всем остро чувствуется охотничий азарт, драйв. Правда - с привкусом горечи.

- Нашла! Какую-то одежду нашла! - кричит Ольга.

В поисках девочки волонтеры обшаривали каждый камень, каждую брошенную трубу.

Все дружно ринулись к ней. В расщелине, между тремя валунами в половину роста человека, лежит куча тряпья. Я осторожно начал ее разгребать, попутно вспоминая, во что была одета пропавшая девочка. В черные крутку и джинсы. И когда наткнулся на штаны, похожие по описанию, сердце мое ухнуло. Сложно описать смесь испытанных ощущений, главным из которых была надежда на то, что мы наконец-то получим хоть какую-то зацепку. А может, и вообще закончим поиски. Я осторожно вытянул джинсы из-под камня, уже приготовившись наткнуться на мертвое тело и одновременно, боясь этого. А что, если там, под снегом, и правда тело ребенка? Но черные штаны оказались лишь частью из кучи тряпья, которое кто-то зачем-то выкинул в карьер. Больше между камнями ничего не было. И от этого у меня стало легче на душе. Ведь если находка оказалась пустышкой и останки девочки пока не найдены, есть хотя бы мизерный, но шанс, что она жива.

Три ступени западного края карьера - от самого его края до дороги, по которой ездят многотонные грузовики, - мы обследовали молча и сосредоточенно. Пусто. Но сворачивать операцию было рано. Оперативники просили прочесать еще и зону отчуждения - полосу метров пятьсот шириной: от дороги до края карьера. А в длину - километра два, два с половиной, от разрушенного моста до асбестовой фабрики. Раньше, сорок - пятьдесят лет назад, вместо одного исполинского рудника было два небольших. А район, который нам предстояло исследовать, был достаточно зажиточным: свои дома, сады с огородами. Но карьер разросся, и теперь от былого изобилия остались заросли одичалой малины, корявых яблонь и цепких кустов, между которыми то и дело зияли ямы прогнивших погребов. Местечко то еще, так и просится для криминальных делишек. И мы начали его обход, несмотря на усталость.

Волонтеры переволновались, когда обнаружили женскую одежду в расщелине между камней.

Но ни в глубокой канаве, ни в ржавых трубах, ни в краснокирпичных руинах, ни в погребных ямах мы не обнаружили ровным счетом ничего.

К тому времени, когда мы уже почти закончили обследовать свой участок, я выдохся. Нет, дышал по-прежнему ровно, однако взгляд уже замылился и нервы с непривычки порядком поистрепались. В каждой темной тени, проталине мне грезилось темное тело. И я метался от черного пятна к пятну, чтобы удостовериться, что ничего не пропустил.

- Все, сворачиваемся. Идем к машинам, дальше я уже все осмотрел, - вышел мне навстречу волонтер Сергей Широбоков.

Попив чаю из термоса, мы поехали к в райотдел к оперативникам. Отчитываться о результатах.

Всегда остается надежда

Надо сказать, что волонтеры, которые занимаются поиском пропавших детей, не всегда сталкиваются с доброжелательным отношением полиции.

- Бывает и так, что нам говорят: «Не мешайтесь под ногами». Но сейчас не тот случай, - рассказывает Илья Смышляев.

Мы сидим в кабинете начальника уголовного розыска Асбеста Ильсуфа Гилязова. Радушный хозяин убежал набирать воду в электрочайник, чтобы отпоить продрогших поисковиков.

И через минуту за общим столом, прихлебывая растворимый кофе, каждый из нас рассказывает, какую местность успел прочесать. А Ильсуф Гилязов тонко отточенным карандашом помечает эти места на распечатанной на принтере карте.

Постепенно, после каждого дня поисков, необследованных территорий в окрестностях Асбеста становится все меньше. В среду волонтеры «закрыли» левый борт карьера и зону отчуждения рядом с ним, а также участок леса возле поселка Папанинцев, где овчарки обнаружили труп собаки. В пятницу поисковики облазили местность вдоль дороги на Кирпичный поселок, очистные сооружения, заброшенный детский лагерь, правый борт карьера и заброшенную военную базу, с которой несколько лет назад вывели спецназ ГРУ.

Добровольцы прочесали каждую ступень карьера, которые заросли сосняком.

Тщетно. Ни девочки, ни каких-либо следов нигде обнаружить не удалось. С одной стороны, это обнадеживало (а может, ребенок жив!) с другой - ввергало в уныние: день впустую. Уже покидая Асбест на машине волонтеров, я глядел в окно и думал, сколько мест еще не обследовано. А потом сам прочувствовал, зачем же простые люди - дорожные рабочие, педагоги, коммерсанты средней руки, домохозяйки - срываются и тратят свое время на поиски пропавших детей. Просто они не могут ждать и жить в неведении, когда исчез ребенок. А каждый день поиска дает четкую определенность - на этом участке следов «потеряшки» нет. Правда, это значит только одно - работу надо продолжать.

- Надежда есть всегда, пока у волонтеров есть желание. Несколько лет назад в Асбесте тоже потерялась девочка. Через полтора года ее нашли в Нижнем Новгороде, живую и здоровую, - сказал мне на прощание Сергей Широбоков. - Активные поиски не прекращаются до тех пор, пока позволяет погода. Какого-то определенного срока, после которого мы опускаем руки, у нас нет.

В минувшие субботу и воскресенье, несмотря на снег и метель, леса под Асбестом прочесывали бывшие сержанты спецназа ГРУ.

Поиски в зоне отчуждения успехом не увенчались.

Конкретно

За этот неоконченный год в Свердловской области пропали три ребенка.

- 23 мая в 07.40 ушел из дома в школу 15-летний житель Ревды Саша Кравченко. На занятиях он не появился, исчезнув без следа. Характеризуется положительно. Из дома не уходил.

- 12-летний Слава Журавин из поселка Оус Ивдельского района 23 сентября поссорился и ушел из дома в лес, захватив хлеб, соль, теплую одежду и спички.

- 22 октября с автобусной остановки, в ста пятидесяти метрах от школы, по дороге на занятия пропала 12-летняя Даша Бурдина.