«Апрельский марш» не исчез, но гастролей не будет

С музыкантом и композитором общался ведущий Денис Каменщиков.

Возрождать группу не надо

- «Апрельский марш» все знают. А группа «Братья Стамбульчики» - что это за название?

- Очень давно мой друг взял себе творческий псевдоним Виктор Стамбульчик. У него была группа, я в нее влился, играл там на гитаре. Мы там все переделали и переименовали группу в «Братья Стамбульчики». А потом у меня была программа на радио, и я там взял себе псевдоним Вадик Стамбульчик.

Когда мы образовали финальный состав группы, я пытался придумать другое название. Но все мои попытки воспринимались участниками группы в духе «ну да, неплохо». И в конце концов от названия отвертеться не удалось.

- Вы участвуете в фестивале «Изумрудный город», будете исполнять ирландские и американские народные песни. Кстати, американские – это откуда? От индейцев?

- Американские – это из народа, кантри. На фестивале это будет программа вместе с «Изумрудом» - к нам примкнут бас, барабаны, а в конце мы играем «стенка на стенку».

Звонок в студию:

- Меня зовут Алексей, здравствуйте. Михаил, вы следите за современной музыкой в целом и в Екатеринбурге в частности? Может, какие-то фестивали намечаются, где-то можно поиграть?

- За музыкой я слежу в силу специфики своей работы, а также своих увлечений. Насчет фестивалей – я знаю, что планируется летний трехдневный «Старый Новый Рок. На волне». Помимо этого сейчас есть небольшие клубы, где группы играют. Я периодически хожу. Я поражен тем, что есть заведения на 30-40 человек, люди сидят рядом с музыкантами – буквально рукой дотянуться могут, но все себя чувствуют комфортно. Это такой квартирник, но не дома.

- Вы считаете, «Апрельский марш» возрождать не нужно?

- Возрождается то, что имеет к этому какой-то потенциал. А искусственно – не надо. С одной стороны, мы не собираемся. Мы играем в этом составе, в том числе и любимые каверы, на каких-то отдельных фестивалях. Не исключаем для себя возможности выступать, но не надо называть это возрождением: мы не собираемся ездить с гастролями, работать в режиме профессиональной группы. Раз-два-три в год – нормально, больше – не надо. Мы не исчезли совсем, можно послушать живьем.

- «Братья Стамбульчики» стали квартетом. Кто сейчас в составе?

- Изначально я хотел сделать дуэт с Юрием Мишковым, которого я знаю лет 30. Он для меня был человеком «с другой планеты»: мог послушать любую песню, взять гитару и спеть ее. Я собирался петь с ним акустическим дуэтом песни, которые нам нравятся, чтобы вынести то, что есть на наших междусобойчиках, на более широкую публику.

Когда я понял, что инструментарий будет ограничен, то подумал, что нам нужен хороший звукооператор. Позвал своего знакомого Эдуарда Бородулина. Он пришел на репетицию, когда мы еще все пробовали, и оперировать еще было нечего. А он умеет играть на гитаре, на фисгармонии, на ударных. Поэтому в итоге звукооператора мы потеряли, но зато у нас получилось трио.

Почувствовали, что еще чего-то не хватает – какой-то басовой ноты. Была мысль о бас-гитаристе, но я понял, что за ним обязательно появится и ударная установка, чего я очень не хочу. Поэтому позвали Стаса Кабищу, который в свое время учился в десятилетке при консерватории, но уже 20 лет не играл на виолончели, и инструмента у него не было, и рука у него была сломана. Но я его спросил: «Ты хочешь?» Он говорит: «Хочу». Вот так все и получилось.

Советская власть слишком много запрещала

- В этом году 25 лет свердловскому рок-клубу.

- Какой ужас.

- Что-то планируете?

- «Старый Новый Рок», я надеюсь, будет посвящен этой дате. А вообще у меня еще зимой родилась идея, не привязанная к этой дате – устроить концерт свердловских рок-групп так называемого «первого созыва» с симфоническим оркестром и сделать это в филармонии. Я рассказал директору «Смысловых галлюцинаций» об идее, он засомневался – мол, нужен ведь какой-то повод. Так вот и повод: 25 лет свердловскому рок-клубу. В результате они написали письмо и получили добро на площадь 1905 года на День города. Так что вполне возможно, что в этом году состоится такой концерт.

- А кто там будет? «Братья Стамбульчики» или «Апрельский марш»?

- Кесарю кесарево: «Апрельский марш».

- Если говорить о музыкантах «первого созыва» - вообще по тем временам скучаешь?

- Наверное, нет. А чего по ним скучать? Если говорить о времени, то для меня это время, когда мне было 25. Наверняка любой человек в 45 вспоминает, что в 25 была феерическая жизнь, ничего не болело и все было впереди. А что касается перемен в политике, государстве – мне как-то всегда удавалось идти где-то рядом.

- Считается, что рок-клуб был протестом.

- Я так не думаю. Мне кажется, что это наоборот было осмысленное действие властей, когда они понимали, что нельзя замалчивать и удерживать, и надо хотя бы локализовать. Когда первый раз приезжал «DeepPurple» и увидел 50-тилетних мужиков, у которых были слезы на глазах – я подумал: какого хрена запрещали эту группу? Какой идиот это делал? Вот если бы идиоты этого не делали, не запрещали, то советская власть просуществовала бы намного дольше.

- А ты был за Москву или за Ленинград? За «Машину времени» или за «Аквариум»?

- Мне было вообще без разницы, Москва или Ленинград. Это как человека спросить, американские или английские группы ему нравятся. Он назовет английские, а они окажутся американскими. Для меня всегда были группы конкретные: это «Звуки Му», «АукцЫон», «Вежливый отказ», «Нюанс», «Калинов Мост», «Аквариум». А Питер или Москва – без разницы. Это их разборки друг с другом, а мы-то в стороне живем. Я в «Апрельский марш» пришел и совмещал с пением в ансамбле политической песни «Баллада». Песен протеста мне хватило еще в «Балладе». Хотя протестные тексты были и в «Марше» - мы сами потом удивлялись.

- С кем общаешься из «тех»?

- С тем же Пантыкиным, с Егором Белкиным, со своими музыкантами.

- Вспоминаешь Илью Кормильцева?

- Илья – это, конечно, тяжелая потеря. Я не склонен испытывать и культивировать подобные сожаления, но иногда мне правда жалко, что «Наутилус» прекратил существовать в тандеме «Бутусов-Кормильцев». Хотя, наверное, все происходит в свой срок.

Композитор создает и музыку, и инструменты

- Ты собираешь музыкальные инструменты. Какие?

- Всех друзей, которые едут в экзотические страны, я прошу привезти мне какую-нибудь дудочку, стучалку, звенелку – любые инструменты, сувенирные. Я выяснил, что, может, играть на них потом и не удастся в силу того, что они сувенирные, неаккуратно сделаны, но зато я узнал очень много интересных принципов звукоизвлечения. Например, недавно мне привезли дудочку из Бирмы. Там сверху был приклеен кусочек фотопленки – оказывается, он тоже участвует в звукообразовании.

Сейчас у меня сушится 20 метров бамбука, и скоро я приступлю к изготовлению собственного музыкального инструмента.

- Этому ведь учиться надо?

- Дудочки, которые у меня лежат, сделаны, как правило, при помощи ножа и из подручных материалов.

- А они как-то по-особенному хранятся?

- Нет, валяются где-то на шкафах. Я не коллекционер, я не трясусь над экспонатами. Коллекционирование вообще вредно для здоровья. У меня оказались две дудки лишние – я их раздал.

- А как у тебя появился первый такой экзотический инструмент?

- Не помню, откуда взялся первый, но вообще все это началось с того, что мне нравится этническая музыка. А ее надо играть на этнических инструментах.

- Поговорим о композиторской деятельности: на днях состоялась премьера фильма «Колыбель» - трагическая история пятерых бездомных детей. Что это за история, откуда взялась музыка, как ты поучаствовал?

- Все знают, что у нас изрядное количество беспризорных детей, которые могут погибнуть в любой момент. Эта история была переосмыслена. Был такой факт: в новогоднюю ночь в одном городе замерзли и погибли дети. Режиссер и продюсер фильма – Алексей Смирнов – с которым мы познакомились в прошлом году, обратился ко мне. Прислал мне черновой монтаж фильма. Я посмотрел среди своих тем, некоторые предложил. Самой заметной в фильме стала тема «Гора Соня».

Моя дочь как-то нарисовала на бумаге загогулину и сказала, что это гора Соня. Кто-то из знакомых психологов сказал мне, что это хорошо, когда ребенок ассоциирует себя с горой: значит, уверенно себя чувствует. Это произвело на меня впечатление, и я так назвал музыкальную тему.

- А это первое участие в кинопроизводстве?

- Да. Я занялся сочинением музыки недавно. Были какие-то наброски, где-то валялись. Года три-четыре назад я завел себе компьютер и стал там что-то сочинять: компьютер позволяет использовать, например, оркестр. Я разговаривал с мультипликаторами: мне казалось, моя музыка подходит под мультфильмы для взрослых. Но над мультиками работают год-два. Так что в кино это был мой первый опыт.

- А хочется еще что-то сделать – мюзикл, спектакль?

- По большому счету я ведь не являюсь профессиональным композитором, как Пантыкин. Я пишу то, что хочу. А на заказ, наверное, не смогу.

- Как все приходит, откуда берется муза?

- Вдохновение приходит, и никто не знает, откуда. На этот вопрос композиторы отвечают: записываю иногда что-нибудь, а наутро не могу понять, как это в голову пришло. А вот музы – источники вдохновения – конечно, есть, они конкретные и телесные.