Марианна Максимовская: - Телевизор смотрю без удовольствия

В стране сидит миллион человек

- Вы приехали в Екатеринбург, чтобы представить новый проект – ток-шоу «Приговор». Что это за программа?

- Проект необычный. Это ток-шоу вокруг реального заключенного, который находится в колонии и оттуда просит о помиловании. Наше жюри – 12 человек – решают, опасно ли его выпускать. Мы не подменяем собой суд, просто попытались создать макет общественной комиссии по помилованию. Такие комиссии выезжают в колонии и вступаются за заключенных.

- А ваше жюри тоже реально вступается?

- Да, мы пишем ходатайство с просьбой учесть мнение жюри. В случае если решение суда будет иным, для человека важно, что он смог убедить хотя кого-то.

- А как вы ищете героев?

- Мы отбираем не просто истории, которые кажутся важными, а тех, кто может претендовать на УДО или тех, кто признает вину.

- Жюри во всех случаях встает на сторону героев?

- А вот и нет. Часто их решения поражают создателей программы. Например, жюри проголосовало за детоубийцу. Он был пьян и задушил своего ребенка. Он был так убедителен в своем раскаянии, что ему посочувствовали. А женщина из Таджикистана, которую шантажировали, чтобы она провозила в своем желудке 64 контейнера с героином, сочувствия не вызвала.

- Насколько сложно разговорить человека на зоне?

- Тяжело. Вообще это тяжелый и спорный проект. Отношение к тем, кто сидит, негативное, с предубеждением. Люди после отсидки не могут устроиться на работу, снять квартиру. Все мы знаем о судебных ошибках и скотском положении дел в колонии, но считается, что «пусть так сидят».

Звонок в студии:

- Меня зовут Наталья. В программе «Приговор» участников выбирает программа, или могут обращаться сами герои?

- К нам обращаются, я предполагала, что будут письма, но не предполагала, что так много. Будем пытаться на самые яркие и интересные истории реагировать, но ответить всем – физически невозможно.

Звонок в студии:

- Вам звонит Владимир. Есть шоу про суды. А нельзя сделать передачу по гражданским судам в прямом эфире?

- Суд вправе запретить фотосъемку, объявить процесс закрытым. Абсолютно нереально, что судья разрешит онлайн-трансляцию из зала заседания.

- Вы делаете очередную программу о судопроизводстве. Вам не кажется, что таких проектов переизбыток?

- Это означает только то, что тема востребована.

- Как народ реагирует на проект?

- Люди не остаются равнодушными. Юристы, как правило, против: говорят, не надо подменять собой суд. Но большое количество людей считают, что это важный и нужный проект. У нас шквал звонков, писем, обращений. В стране сидит миллион человек, у них у всех родственники: представьте себе эту аудиторию.

От работы устать невозможно

- Если вернуться к информационно-аналитическому вещанию – вы не устали от программы «Неделя с Марианной Максимовской»?

- К концу сезона, конечно, считаешь дни до отпуска. Но это дело, которое мы любим. От нашей работы устать невозможно, кто от нее устает, тот надолго не задерживается.

- Как вы выбираете темы для «Недели»? Бывает ведь, что-то выбрасывается?

- Конечно. Причем часто события происходят в пятницу, и приходится все переверстывать. Например, многое пришлось убрать из-за событий в Японии. Существует иерархия новостных ценностей: есть что-то общественно значимое, есть прикольное, есть «новье».

- Как выглядит ваш рабочий день, рабочая неделя?

- Отдыхаем мы мало, и это здорово, всегда в тонусе. Рабочий день: утром – информационные сайты в Интернете, затем пресса. Телевизор тоже смотрю по служебной необходимости, хотя в последнее время делаю это без удовольствия.

- А что смотрите с удовольствием?

- «Прожекторпэрисхилтон», «Большая разница». Ургант, я считаю, ведущий развлекательных программ номер один. Его юмор понятен всем. Вообще с развлекательным телевидением все в порядке, в отличие от информационного.

- Как вам представление о вашей программе как о единственной честной аналитической программе?

- Мы не единственные, хотя степень разрешенной свободы у нас немного шире, чем у других. Но в целом на каналах множество программ, журналисты стараются. Это раньше можно было отснять пару людей, добавить архивных кадров с планами Москвы, закадровый текст, желательно, умный, стендап на фоне Кремля – и готово. Сейчас такое уже не пройдет, на съемки уходит много времени.

- У вас 7 статуэток «Тэфи»…

- В общей сложности у программы – 9.

- Как вы относитесь к ситуации, сложившейся сейчас в телеакадемии? Уход Познера, скандалы…

- Мне очень неприятна эта ситуация. Но было бы наивно предполагать, что ситуация в реальной телевизионной жизни не отразится на атмосфере в самой телеакадемии. Конечно, отражается. Каналы обижаются, хлопают дверью, считают, что их засудили, недодали статуэток. Чудовищная ситуация с Мананой Асламазян на последнем Тэфи, когда основательницу российского «Интерньюс» побоялись публично чествовать со сцены, нанесла ущерб академии. Я уверена, что Швыдкой был неправ в своем решении.

Потом в каком-то павильоне на ВДНХ ей все-таки вручили приз, но если бы этот приз вручили вовремя, никакого скандала бы не было.

Я уверена, что существует много тем, сюжетов, которые можно было бы показать по телевидению, и ничего страшного с нашей страной бы не произошло. Но эти темы не дают трогать. Люди перестраховываются.

- В этой связи престиж премии телеакадемии падает?

- Естественно. Вообще престиж нашей работы упал давным-давно. Раньше она была предметом моей гордости, а сейчас я говорю о профессии извиняющимся тоном.

«Расскажу, как добиться успеха»

- В рамках визита в Екатеринбург вы проводите мастер-класс на факультете журналистики уральского университета. Чему будет посвящена встреча со студентами?

- Мы будем говорить о профессии, в том числе – о падении престижа профессии. Я часто провожу такие мастер-классы. Если в аудитории начинаются разговорчики, шум, то я знаю, как мгновенно вернуть всеобщее внимание. Надо сказать: «Сейчас я расскажу, как добиться успеха». Это поколение, которое прежде всего ориентировано на успех.

- Лет 15 назад декан факультета Борис Лозовский сетовал, что студенты, отвечая на вопрос, зачем они пришли на журфак, отвечают: «хочу стать звездой» или «хочу брать интервью у звезд».

- То же самое и сейчас. Это чудовищно. Я понимаю мотивацию, когда у людей обостренное чувство справедливости. Из них вырастают лучшие, блестящие журналисты. Сейчас такой мотивации я почти не встречаю.

- Преподавать на постоянной основе не думали?

- Я вела семинары в МГУ, но это отнимает слишком много времени. Приходится опаздывать либо на семинар, либо на работу.

- Вы не первый раз в Екатеринбурге, знаете местный телевизионный рынок. Как оцениваете?

- Очень качественное вещание. Когда я узнала, что тут 14 станций, не поверила. Но есть проблемы: станции покупаются, разоряются. Не настолько развита в стране экономика: нет рекламных, спонсорских денег. Политики нет! Когда застой в политической жизни, на телевидении тоже застой.

- Складывается ощущение, что есть кадровый голод. Чуть встал на ноги человек – уезжает в Москву.

- Это опять экономика. На зарплату журналиста сейчас сложно содержать семью.

- Так ли надо стремиться в Москву?

- Я знаю много случаев, когда блестящих журналистов, у которых могло бы быть блестящее будущее в регионе, берут в Москву, там они попадают в так называемую «братскую могилу». Человека используют не по назначению, видно, что он может много больше. Возможно, останься он в своем городе, стал бы популярной и любимой всеми звездой, а приехав в столицу, вынужден делать то, что делает.

- А почему все-таки рвутся?

- Потому что всегда считалось, что в Москве платить будут больше, там все в шоколаде. Это неправда.