Едет фура в Бухару - деньги тают на ветру. Часть 13

Окончание. Начало в «КП» от 12 , 14 и 19 и 21 , 28 января и 3 ,5, 10 , 12 и 15 и 17 и 18 февраля. Долгие проводы - лишние слезы Долгих прощаний не было. Артур, Леха, Рамиль и Серега пожали мне руку и умчались в сторону Ашхабада. Оттуда, скорее всего, на Москву. Из Москвы, если повезет, на родной Урал. Дай Бог, недели через три они будут дома. А еще через несколько дней снова в рейс. Все-таки есть в этом что-то романтичное, думаю я. Но чтобы ездить месяцами вот так, вдали от родных и близких, нужно иметь какой-то особый склад характера. У меня в сотовом узбекская симка, а в телефонной книжке телефон таксиста Хусеина. Через час он приезжает за мной, чтобы помочь решить вопрос с билетом на самолет. У него старенькая, но довольно добротная «шестерка». Он говорит: - Чтобы не путать, ты можешь звать меня Саддам. Меня все равно пол-Бухары так зовет. Я пока действительно путаю, поэтому соглашаюсь. Аэропорт Бухары многолюден, только когда приземляется рейс из России. Сейчас начало декабря, и гастрабайтеры возвращаются домой. Тут их встречают друзья и родственники, так что парковка тоже забита. Но сейчас рейсов нет, и мы без труда подбираемся к кассе. Прямых рейсов в Екатеринбург нет. - Давайте подешевле! - торгуется Хусеин за мой билет в Москву. - Парень сам без денег, машина сломалась, давайте не так дорого! Знаете, я раньше не думал, что за авиабилеты можно торговаться. Но Хусеину дали-таки скидку - около двадцатки евро. Правда, заплатить нужно было или в валюте, или в сумах, а в кошельке были только рубли. И Хусеин повез меня к местному валютчику домой. - Ты сиди в машине, а я пойду к нему. Давай деньги, - и Хусеин, взяв мои восемь тысячерублевых бумажек, скрылся за калиткой. Черный рынок в Узбекистане под большим запретом, поэтому хорошо развит. Причем если по официальному курсу, скажем, рубль стоит 50 сумов, то менялы на рынке дадут вам 70. Через минуту таксист вернулся с полиэтиленовым мешочком, в каких у нас кладут овощи в приличных магазинах. Там был примерно килограмм местной валюты купюрами по сто сумов. Старый город В начале декабря в Бухаре стоят морозы - ноль градусов. Поэтому вся туристическая жизнь умирает. Музеи и лавки работают, но посетителей в них нет. Огромное пространство Старого города - исторического центра Бухары - безлюдно и продувается холодным ветром. Это пешеходная зона, и иногда на ее окраине останавливается экскурсионный автобус, из которого выходят люди в национальной одежде. - Это группа из Самарканда, - объясняет Хусеин. - Во время туристического сезона сами узбеки в Бухару не суются. Зато, пока безлюдно, в городе сажают огромный Парк культуры. Громадные партии гидропонических деревьев рядами стоят в горшках, ожидая высадки на такой же громадной площади, отведенной под них. - Совсем недавно начали привозить, - говорит мне Хусеин, когда мы проезжаем мимо этой стройки века.

На улицах Старого города безлюдно, но туристам здесь всегда рады.

Но меня уже интересует очередь из автомобилей на другой стороне дороги. - А, - махает рукой таксист, - это на заправку. С бензином огромные проблемы. Можешь вставать в очередь, закрывать машину и идти домой. Через пару дней, когда бензин привезут, возвращайся и можешь залить 10 литров. Больше запрещено. Если надо больше, вставай в хвост очереди и повторяй все с начала. Сам Хусеин ездит на газу. На пару тысяч дороже, но зато всегда на ходу. На газ здесь переводят автомобили многие. В том числе и «Нексии» с «Матизами», которые производят на заводе «Daewoo» в Узбекистане. Скажу вам, видеть «Матиз», у которого в багажнике баллон с редуктором, весьма странно. Так же странно, как свадебную процессию, состоящую из дюжины белых «Матизов». По словам Хусеина, эти автомобильчики здесь продаются за 15 тысяч долларов. Кроме завода по производству автомобилей «Daewoo», работы в Бухаре нет. Таксисты с копеечными ценами зарабатывают еще хоть сколько-нибудь. А основной народ зимой живет тем, что привезет осенью из России или наприсылает за лето. Более или менее жив только рынок. Здесь можно купить все, что заблагорассудится, - не только национальные халаты, нитки, тюбетейки и спелые гранаты. Вот, например, немолодой уже человек продает зубные и сапожные щетки, утюги и батарейки. - Эти батарейки не оригинальные, они дороже, - показывает он на пальчиковые «Dubacell». – А вот эти дорогие, это оригинал, - и тычет пальцем в упаковку батареек «Победа» непонятного происхождения. О том, что эти батарейки наивысшего качества, мне говорила надпись «Победа! Made in China! Большой палец!» на каждой из них. Иди сюда, я банкомат, я дам тебе купюры, брат На базаре я купил гранатов, урюка и серебряных ниток и унес это все в гостиницу. Наличка на этом закончилась, и я попросил Хусеина отвезти меня в банкомат. - Банкомат, банкомат, - пробормотал он себе под нос в задумчивости. - Быть может, банкомат есть в «Бухара Азия Отеле»! Мы рванули в эту гостиницу. Единственная четырехзвездочная гостиница во всем городе. Но там нас попросили подождать. - В два часа откроется! - сказал портье. До двух часов мы объехали еще пару-тройку гостиниц, но банкомат оказался только в первой. Что-то тут не так, подумал я. Но делать нечего - ждем до двух часов. Банкомат вообще тут работает с двух до четырех, да еще не каждый день. - Он у вас в остальное время в сейфе закрывается? - спрашиваю я про загадочный бухарский банкомат местного жителя Хусеина. - А я не знаю, - говорит он, - я вообще никогда не видел, что это такое.

Продавцы-лоточники не собираются упускать даже крохотного шанса продать товар.

Пришло время, и все встало на свои места. «Банкомат» в Узбекистане - это не машина и не ящик с деньгами. Банкомат - это профессия. Окошечко кассы открылось, и за ним показались две женщины - бухгалтер и кассир. Они провели моей банковской карточкой по считывающему устройству и достали из сейфа сто баксов, не забыв удержать комиссию 3% за свою работу. Как будто мне мало той комиссии, которую сдерет с меня мой банк за обналичку в чужой стране! При этом женщина-кассир заставила меня расписаться в четырех чеках - в двух сообщалось, что снять деньги с первого раза не получилось, а в двух других значились деньги общей суммой сто три американских доллара. - Сколько денег мне приготовить на завтра, чтобы ты отвез меня в аэропорт? - спросил я Хусеина. - Я тебя все это время возил, ты мне хорошо заплатил, поэтому, сколько не жалко, дай, тут все в порядке, - ответил он. Мы договорились, что таксист заедет за мной в четыре часа утра, и я отправился спать. С паршивой овцы хоть шерсти клок Самолет из России прилетел глухой, и, когда мы подъехали к зданию аэровокзала, гастрабайтеры уже разъехались по домам. - Пойдем, я провожу тебя, - сказал Хусеин. Мы выпили кофе в аэропорту и покурили (там можно). Я заплатил. Потом я показал ему десятку, которую приготовил для него, и он горестно покачал головой. Мне стало стыдно, и я достал из заначки еще пять фантиков по тысяче сумов, которые собирался раздарить в редакции. Хусеин повеселел. - А если местная симка тебе не нужна, то отдай ее мне! - предложил Хусеин, выскребая из меня по максимуму. Вообще, в Бухаре надо предъявить паспорт, чтобы купить sim-карту. Но я отдал и ее, наврав, что тысячи полторы на ней еще есть. Хотя сам ночью специально извел последние деньги на эсэмэски по 170 сумов. Ну вот вроде бы гостеприимному бухарцу больше нечего с меня взять и можно прощаться. Мы приобнялись, как будто мы братки-приятели, и он уехал. О том, что я отдал ему все местные деньги, я пожалел через два метра: упаковка багажа стоила две тысячи. Последний глоток Узбекистана я с удовольствием взалкал уже в воздухе, когда стюардесса «Узбекских авиалиний» на обед принесла среди прочего крохотную, меньше спичечного коробка, самсу. Настоящую. По-узбекски вкусную. Такую вкусную, что захотелось развернуть самолет. Иначе когда я съем вторую такую же? Смотрите фотогалереи: Журналист «КП-Екатеринбург» на фуре поехал в Бухару. Гостиница для дальнобойщиков. Журналист «КП-Екатеринбург» на фуре поехал в Узбекистан. Бухара. Журналист «КП-Екатеринбург» на фуре поехал в Узбекистан. Дом таксиста Хусеина. Журналист «КП-Екатеринбург» на фуре поехал в Узбекистан. Бухарский рынок.