Едет фура в Бухару - деньги тают на ветру. Часть 9

Продолжение. Начало в «КП» от 12 , 14 и 19 и 21 и 28 января и 3 февраля и 5 февраля. и 10 февраля. В предыдущем выпуске попытались перейти границу, но не успели. Попробуем в этом. Как просто быть правым в речах и как трудно бывает начать все сначала Полночи мы с Серегой не спали, гоняли чаи в кабине, смотрели «Глухаря». Артур у себя в машине крутил диск с сериалом «Побег». За окном вовсю работали «толкачи» - это их смена. Вчерашние серебристые «мерсы» и «БМВ», включив аварийку, ездили в коридоре между фурами, а за ними к воротам продвигались «платники». За ночь на территорию таможни загнали около пятнадцати машин, и наутро история повторилась: очередь стояла до обеда. Но к вечеру мы все-таки успели заехать за ворота. Мне сказали идти пешком, в отдельном порядке – такой порядок здесь прекрасно налажен, были бы деньги. - Вы знаете, за что вас задержали? – вдруг спросил один из пограничников. - Я, - говорю, - даже не знаю, задержали ли меня. А за что – и подавно. - У вас на один день просрочена дата регистрации на территории Казахстана. Странно, что только у меня, подумал я, но волноваться не стал. - Мы с вами сейчас поедем в Сарагач, - обрадовал меня сотрудник (Сарагач, где мы отмечали день рождения Артура, находится в 80 километрах от границы), - надо вас оформить, выписать штраф, и все это очень долго, понимаете? - Понимаю, - говорю я. - Поедемте. - Надо будет ждать машину конвоя, - не унимался сотрудник. – А когда ее пришлют? Может, через полдня, может, позже. Любой водитель, который в таком ключе разговаривал на дорогах с гаишниками, знает, что обычно такие речевые обороты переводятся на человечий язык достаточно однозначно: «Да. Давайте. Вот мой карман». Я говорю: - Полдня я тут уже провел – в очереди, пока у вас компьютер не работал. И вчера день. Куда мне теперь спешить? Человек в погонах уходит совещаться к начальству, оставив меня в кабинете на пару со своим помощником. Помощник увлеченно играет в компьютерную игру, а я изучаю бланки объяснительных и прочие служебные документы на столе. Один смешной бланк (а на этом языке мне показались смешными все бланки) я тихонько подтянул, сложил в восемь раз и сунул в паспорт. Пришел целый консилиум в погонах пограничников. Сюрпризом стало, когда один погранец перегнулся ко мне через стол и спросил, глядя в глаза: - Вы журналист? Я соврал, как мне показалось, очень удивительно. Но с чего он взял? Я вспомнил, как накануне Артур признался, что проболтался одному водителю, что с ними едет журналист из «Комсомолки». Хотя был уговор молчать. Но водитель так увлеченно материл пограничников и таможенников, с таким жаром рассказывал, что он никого из них не боится, и показывал, на чем он их вертел, что вызывал запредельное доверие. Или шепоток подхватили менялы, снующие среди грузовиков. Или толкачи смекнули и передали дальше. А может быть, уже на российско-казахской границе местные заметили, как я засовывал диктофон в рукав? В любом случае, я вдруг почувствовал себя беззащитным чужаком на планете Пандора из фильма «Аватар». Травинки передают сведения обо мне на много километров вперед - вождю племени в главную деревню. Он пройтися хотел по ничейной земле Мне распечатали бланк объяснительной на русском языке, где попросили изложить, почему я нарушаю казахские законы. Я написал, что недостающие в моей регистрации сутки я провел в кабине грузовика на границе, пытаясь выехать за пределы страны. Еще написал, что каждый обитатель таможни видел меня тусующимся у проходной. Ну и конечно, что отказываюсь признавать себя виновным в том, что ждал своей очереди два дня, пока на таможне оформляли фуры, которые загоняли туда ночью. Видимо, такая объяснительная не могла получить дальнейший ход. Так что консилиум стал на своем языке совещаться, что со мной делать дальше. Напротив меня сел здоровенный капитан и стал вертеть в руках паспорт. Он спросил, где я живу, с кем еду, и что это за бумажка.

Я написал, что недостающие в моей регистрации сутки я провел в кабине грузовика на границе, пытаясь выехать за пределы страны.

- Не разворачивайте, пожалуйста! – максимально слезно попросил я, увидев в его руках только что стянутый со стола бланк объяснительной на казахском языке. - Почему? – остановился капитан. – Что это? - Письмо девушке пишу, очень личное. - Такое личное прямо? – хитро посмотрел он на меня. Я закивал. Тогда он добавляет, не разворачивая бумажки: - Порнографии там нет? Я вспомнил совет перегонщика: спросят про порнуху, говори, что нет. Мол, так обходишься. А то тут за порнуху сразу штраф сто баксов. - Нет, - говорю, - но ОЧЕНЬ личное. Капитан вернул мне бланк, и я выдохнул. Потом меня стаскали к начальнику таможенного поста, который объяснил, какие шансы у меня есть пополнить национальную казну и в каких размерах. Но есть и другой вариант, сказал он. «О, Господи, - подумал я. – Опять эти намеки!» Но оказалось, что за мое нарушение законов страны предполагается и минимальное наказание тоже – это выговор. Его мне и вчинили в итоге. Объяснительную на память не отдали – подшили в какое-то Дело, посвященное моей скромной персоне. В Узбекистан! Когда я вышел на нейтральную полосу, ребят еще мурыжили казахи. Нейтралка в этом месте представляет собой узкую асфальтированную дорогу длиной в несколько сотен метров с высокими отбойниками. Здесь невозможно развернуться, можно только прижаться сильно к краю, чтобы дать дорогу второй фуре. Я покурил, и вскоре выехал Артур. Я залез к нему в кабину за рюкзаком. Артур был взмыленный и злой на весь мир. - Ну как там? – спросил я коротко. - Торгуются, - так же сухо ответил он мне. Я выпрыгнул из кабины перед ямой огромной для помывки колес. Грузовики проезжают в ворота через нее, потому что на территорию Узбекистана не должна проникнуть казахская дорожная пыль. В первом же окошечке шоферы платят по две тысячи узбекский сумов (около 30 рублей) «за санобработку». Официально. Меня попросили заполнить декларацию и указать в ней всю наличность до копейки. Правда, самих копеек у меня не было, но рубли, тенге и сумы пришлось выгребать из кармана и пересчитывать. - Иначе конфискуем! – предупредил досмотрщик. Конфискация была мне не выгодна, поскольку мелкими монетами мы в редакции подкупаем начальника, коллекционирующего их. Я указал все с аптекарской точностью. Но, увы, пересчитывать за мной никто не стал. И вот я в Узбекистане. Яллама Ребята застряли на таможне, так что я пошел вперед. Где Яллама, которую мне так горячо обещали? После КПП те же отбойники, что и на нейтральной полосе, рядом узенький тротуарчик. Редкие таксисты задним ходом подъезжают к калитке, предлагая ехать в Ташкент. В сторону таможни – очередь их фур. Через 20 грузовиков – пост ГАИ со шлакбаумом. Темнеет. - Время не подскажешь? – окликают меня сзади. - 18.15, - перевожу в уме на привычное казахское. - Узбекистан? - Казахстан. Такое же? - Нет, час разницы. - Убавить или прибавить? - А вот этого, брат, я не знаю. Удивительный, думаю, народ. Очередь во встречном направлении продолжается, и кажется, что до самого Ташкента она уже не кончится. Появляются таксисты и жилые дома. Час-полтора побродив среди водителей, я дождался своих, но ночевать решили здесь.