Едет фура в Бухару - деньги тают на ветру. Часть 8

Продолжение. Начало в «КП» от 12 , 14 и 19 и 21 и 28 января и 3 февраля и 5 февраля. Жизнь кипит - Эх, ночевать нам тут сегодня! – восклицает Серега, выслушав мой рассказ про Аскера, предлагавшего за 1600 долларов провести через таможню все четыре машины без очереди. Мы достаем вилки и кружки, ставим сковородку с яйцами и колбасой на газовку, включаем DVD-плейер и ставим диск с сериалом «Глухарь». Перед нами стоит очередь из полсотни фур, и с тех пор, как мы приехали, она не сдвинулась ни на метр. Зато у самого КПП настоящая движуха! По словам водителей, весной через этот переход в Казахстан проходит пять миллионов человек. В Казахстане хорошо, здесь есть работа, есть деньги. Но сейчас начало декабря, и эти люди потихоньку возвращаются домой. Менялы предлагают узбекские сумы по выгодному курсу. Я поменял две тысячерублевые бумажки у одного местного жителя по имени Шавкат - он в тайне от узбекских менял (чтоб не отлупили) «демпингует», предлагая не 67, а 70 сумов за рубль. Кошелек после сделки не похудел, зато карманы жутко разбухли - 140 купюр в пачке! Мы, ребята, избалованы нашим вице-мэром по вопросам товарного рынка. У Виктора Контеева глаза бы полезли на лоб, если бы он увидел небольшой рыночек в этом приграничном селении. Здесь среди прочего можно купить узбекскую симку и карту пополнения счета. «Билайн мижозларини куллаб-кувватлаш маркази 0611», - предлагают мне звонить в центр поддержки клиентов. «Масаракш!», - хочется добавить мне. Одна такая карточка номиналом 2000 сумов стоит 3000 - в общем, тоже «щадящий курс». За углом (а здесь есть две улицы, на углу которых находится проходная) – чайхана, на задах которых туалет. - Он платный, братан, - окрикнул меня в спину человек, похожий на всех остальных людей в чайхане. - Вот я взял ключ. – И сколько кому платить? – я даже не был готов представить, сколько и какой сдачи мне дадут с тысячной купюры. - Легкий? – поинтересовался человек. - Легкий, легкий, - догадался я. - Вот, так пойдем, - и он широким жестом пригласил меня внутрь бесплатно.

Кое-у-кого из дальнобойщиков и холодильник, и обеденный стол находятся снаружи машины.

Фокусы с телефоном То и дело к проходной подъезжают дорогие машины – серебристые «бумеры» и «мерсы». Вот человек попроще – «Ауди 50», на колесах «Белшина». Каждый из них знаком с парнями в шинелях с погонами, и здороваются с ними за руку. Некоторые под локоток проводят мимо шинелей людей, а люди благодарят их так горячо, что обжигает руку. Подходит мой недавний друг Аскер, с которым мы пару часов назад так прекрасно пошутили. Бедняга, он, видать, принял меня за главного начальника, раз делает ставку на меня. Это же очевидно: четверо русских сидят за баранками, а я прохлаждаюсь на пассажирском сиденье то у одного в кабине, то у другого. - Давай я тебе по пятьдесят баксов с каждой машины скину, - говорит Аскер. – Ты мне деньги отдаешь, машины загоняем, и ты вместе со мной пойдешь и все смотришь, кому что отдаем. Я жалею, что у меня нет денег загнать на досмотр хотя бы одну машину. И что нет скрытой камеры – Аскер провел бы всем нам шикарную экскурсию. Снова приходится отказываться – а точнее, просто «динамить» доброго человека. - Никому ничего не давай, - советует мне перегонщик Андрей, – и на узбекской стороне тоже. Иди в общей очереди, и пройдешь нормально. Они тут вообще обнаглели, в этой Ялламе. Опять говорят, что на узбекской стороне компьютер сломался, а сами полдня оформляют тех, кого ночью без очереди загнали. Скажи, мы не с Ашхабада приехали, а черт знает откуда. У нас по дороге уже все высосали, что было. Я иду к своим, вставляю симку в телефон. - Хочешь прикол? – говорит Леха. – Смотри: узбекский оператор связи. А теперь переверни трубку на 180 градусов! Чудо! Оператор меняется на казахского. Переворачиваем обратно – снова узбекский! Не доверяйте «телефону доверия» В два часа по местному времени «Единый контрольно-паспортный пункт таможенного поста имени Бауыржана Конысбаева департамента таможенного контроля по Южно-Казахстанской области» начал запускать машины на досмотр. Но в этот день мы не попали внутрь – прошло машин двадцать, не больше. Серега волнуется: платить взятки ему придется из своего кармана, поскольку лимит, предусмотренный на это дело хозяином, исчерпан. Он рассказывает былинные легенды о героях-дальнобойщиках: - Вот про одного говорят, что он нигде никому не платит. Да кто в это поверит? Якобы он чуть что сразу в российское посольство звонит, жалуется. А что это посольство: кто его видел-то когда? - Так может и нам пожаловаться? - Ну давайте пожалуемся. У тебя есть телефон посольства? У меня номера не было. И ни у одного из наших водителей не было такого номера. Вдруг оказалось, что дальнобойщики не утруждают себя такими мелочами.

Очередь из машин полдня стоит, а двигается только с обеда до 18.00.

Пока я узнавал нужные номера, Серега вспомнил, что на российско-казахском переходе записал телефон доверия. - Вот он! – гордо сказал, порывшись в мобильнике. Мы переставили его казахскую симку в мою трубку, чтобы записать разговор. Но человек, взявший трубку по «телефону доверия», ушел в глухую «несохнанку», а Серега не смог объяснить ему, чего хочет.

- Вам надо идти в налоговую, - почему-то предложили Сереге. – Таможня сейчас не контролирует границу с Россией, потому что создан единый таможенный союз. - Да нет же, - говорит Серега, - я говорю, почему они там деньги берут? За оформление «ТИРа» пятьсот рублей. За паспортный контроль – сторговались до четырехсот… - Ну пишите какую-то официальную бумагу, - предложили дальнобойщику, - присылайте, мы рассмотрим. «Диалог доверия» был закончен. Ночная жизнь с дневной не сходится Быстро стеменело, и движения на границе прибавилось. Толкачи предлагали «последний шанс». Потом пришла местная молодая шпана в количество примерно десяти юношей, просила деньги за стоянку. - По две тысячи тенге за машину, - говорили они (это примерно четыреста рублей). С одной стороны, не такие уж большие деньги. С другой стороны – за что? С одной стороны, зато ничего с машиной не сделают, пока ты спишь. С другой – выходит, берут деньги за то, что сами не напакостят. - Пломбу сорвут тебе ночью, и разбирайся потом с таможней, - говорит Артур. Предлагаем снизить цену вдвое. - Нет, брат, по тысяче не будет, - говорит шпана. Сторговались до пяти тысяч за четыре машины. Итого: нас взяли в оборот на ровном месте! - Половину сейчас и половину утром! – грозно сказали мы, пытаясь вернуть утраченное достоинство. Но шпана в нацхалатах уже маршировала к следующей машине по коридору из фур. «Шумная ватага молодых», - почем-то вспомнилась мне строчка из гимна УПИ.

Смотрите фотогалерею «Журналист «КП-Екатеринбург» на фуре поехал в Узбекистан. Подъезжаем к границе».